И акварели мстили той, без облаченья,
Стараясь в грязь втоптать величье Наготы.
Чтобы уродство вызывало отвращенье,
Кисть злобно исказила женские черты.
На полотне – медуза, волны обнимая,
Со старческим лицом, уродливо смеясь,
В обличье безобразном, словно плоть живая,
Плыла в морском вертепе, весело резвясь.
Вот лег последний штрих на полотно картины,
И вдруг художника пронзил презренья жгучий взор.
Казалось – Красота Нагая из пучины
В уродище увидела его бессилье и позор.
Поспешно в волны он швырнул свое творенье,
Поняв, уродству не затмить величье Красоты.
И море приняло - его позор, ее презренье,
Ритмичным шумом волн дань отдавая,
* * * * * * *Совершенству Наготы!
|