А я лишь пожала плечами и вновь рассмеялась,
Сбегая по лестнице в ночь непокорно-шальную.
Любовь во всём мире тогда мне взаимной казалась,
И если полюбят меня - то полюбят любую.
Он был рядом со мною, и тихо шептал мне в тот вечер:
"Эх, Волчонок, Волчонок... Откуда же сила такая..."
И, почувствовав дрожь, вновь набрасывал куртку на плечи,
И смотрела подруга - луна мне в глаза не мигая...
А потом я по-новой училась грустить и смеяться:
Убегала в свой лес и подолгу сидела на крыше.
И сердилась на принца (ему тогда было шестнадцать) -
Что звала его, что не звала - всё равно не услышал.
Друг смеялся в ответ: "А ты всё же осталась собою!
Ты всё та же шалунья-бунтарка из детских времён.
Но пройдёт лишь немного, и принц где-то там, за чертою,
Будет биться за имя твоё под эгидой знамён.
|