То меняю направленье -
потеряв вконец терпенье,
пру о Данте спорить с Ницше,
а Шекспир про то прослышав,
жёлтый бант надев как шляпу
и перчатки вместо тапок,
прибегает, жук проклятый
из семнадцатой палаты,
и давай кричать из дыр
простыни, что он, де – Лир!
А по мне хоть Гракх Тиберий,
всё равно ему не верю,
хоть жужжит, как жирный шершень
(что поделать – сумасшедший!).
...разве тайно где-нибудь
я его приму на грудь,
а потом и не замечу,
даже если снова встречу.
Я ж, в дурдоме отираясь,
дурой только притворяюсь.
Ну, а так - вполне святая
(я ж Маринину читаю!)
и грущу, когда вороны
обещают похороны…
А ещё, когда рябина
зажигает в середине
сентября шальные свечи,
я влюбляюсь в формы речи
где не нужно много слов
чистоте пустых листов…
Жест не любит сложных пятен,
он доступен и понятен
хоть Шаляпину, хоть Ому,
хоть глухому, хоть немому.
В нем извечна новизна:
взмах рукой: *
«Паааааашли все на!..»
|