На полшага, на полминуты,
на глоток, на разъем зрачка
приоткрылось окно – как будто
от случайного сквозняка.
Я гляжу туда осторожно -
за изнанку иного дня.
Это ж, Господи, невозможно.
Это, Господи... для меня?
Зажимаю дыру ладонью.
Но зеркальной зарей шурша,
Распахнулся тайник бездонья.
Что за пропасть?
Привет, душа!
Каждый брошенный в нее камень
не нашел никакого дна...
Я швыряю туда стихами,
молча спихиваю имена..
Там укрыты глаза у страха,
новолуния желтый крюк,
и смирительная рубаха
для затменных заломов рук,
сотен пять сумасшедших писем,
послевкусие февраля,
лабиринты запретных чисел
внедорожной тоски петля,
коктебельский глоток полыни,
перепутанная строка
и размытая четкость линий
на ладони и в облаках,
обстоятельства страшной силы
притянувшие кривь и кось,
и запретное слово «милый»,
и вчерашнее слово «врозь»
недотраченные объятья,
телефонных гудков отбой. * * * * *
И то самое (помнишь?) платье,
неподаренное тобой,
недобитый закат, молчанье,
затянувшееся петлей.
неслучившееся венчанье
в Храме Божием, над землей.
В бездну их! Пусть летят, калечась,
угольки отгоревших глаз,
невозможность банальной встречи
неслучайность случайных фраз.
рук роднющих и злых усталость
(Ненормальная! Мать твою...)
Что еще от меня осталось
балансировать на краю?
Вся беспомощность многословья,
два полцарства *в игре огня...
...Переполненная любовью
Бездна вглядывается в меня.
|