[imported_Svetlanka]

Слушал пес азартный шум базара,
Шебуршение троек и рублей.
Взгляд тосклив: - Хозяин, пожалей!.. -
А хозяин продавал Жульбара.
Гомонил сочувственно народ,
Городские знали: пес уйдет!
Но покупал приезжий из района...
Грузовик пластался над гудроном,
Наплывали новые места.
Встречный вихрь хлестал через борта,
Бил по морде, высекая слезы,
С лету шерсть трепал и приминал.
Пес держался, не меняя позы,
Нюхал ветер - путь запоминал.
В сто колес стучала электричка,
Плыл паром и пенилась волна.
Двор. Забор - тесовая стена.
Непривычно все. И даже кличка
Для чего-то новая дана.
Только пел хозяин здешний даром,
Дескать, вот твой дом и твой причал.
Пес молчал, считал себя Жульбаром,
Сахарных костей не замечал.
Это днем - тоска. А ночью - любо.
Тишина. Никто не приставал.
Грыз железо, стачивая зубы,
Не жалея шеи провод рвал.
И в счастливый миг, расправясь с цепью,
Птицею летел через забор.
Улицею мчался, росной степью,
Темным бором дул во весь опор.
С ходу продирался в дикой чаще
Сквозь шиповник жесткий, будто жесть.
Верил: у него хозяин есть,
Первый, неподдельно настоящий.
Реки вплавь одолевал и вброд,
Добирался до родных ворот.
И на лапах, пышущих огнем,
Прыгал у завалины желанной,
Лаем заливался под окном...
Выходил хозяин, крякал странно
И качал похмельной головой:
- Возвратился - стало быть, живой!
Продавать тебя покеда рано.
Отдыхай, Жульбарка, а потом...
Пес визжал, зализывая раны,
Улыбался и махал хвостом...
И опять кишела толчея.
Пес сидел, оскалившись от муки.
Поводок скользил в чужие руки,
Гибкий и противный, как змея.
И хозяин вновь в толпе скрывался,
Не понять собаке - почему.
Ехал пес,
Железо грыз,
Срывался.
И опять бежал.
Бежал к нему...